Categories
Magazine

Jewish Cinema: The First 100 Years

Misha Beletsky (art director, designer):
“Л’Хаим / L’Chaim” (1910; silent short, dir. Андре Метр, Кай Ганзен)
“Еврейское Счастье / Jewish Luck” (1925; реж. Алексей Грановский, автор титров Исаак Бабель, художник-постановщик Натан Альтман)
“The Jazz Singer” (1927; dir. Alan Crosland)
“Мечта / The Dream” (1941; реж. Абрам Роом)
“Hester Street” (1975; dir. Joan Micklin Silver)
“A Life Apart: Hasidism in America” (1997; documentary, dir. Menachem Daum, Oren Rudavsky)
“Crossing Delancey” (1988; dir. Joan Micklin Silver)
“Ragtime” (1981; dir. Milos Forman)
“Ushpizin” (2004; Israel, dir. Giddi Dar)
“Arranged” (2007; dir. Diane Crespo, Stefan C. Schaefer)
“Refusenik” (2007; documentary, dir. Laura Bialis)
Alexandra Sviridova (writer, screenwriter):
“Комиссар / Commissar” (1967, реж. Александр Аскольдов)
“Julia” (1971; dir. Fred Zinnemann)
“Sophie’s Choice” (1982; dir. Alan Pakula)
“Angry Harvest” (1986; Germany, dir. Agnieszka Holland)
“Korchak” (1990; Poland, dir. Andrjey Wajda)
“Europa Europa” (1990; Germany-France-Poland, dir. Agnieszka Holland)
“Voyages” (1999; dir. Emmanuel Finkiel)
“Comedian Harmonists” (1997, Germany, dir. Josef Vilsmayer)
“Karpaty, Karpaty” (dir. Yes Strom)
“Aimee & Jaguar” (1999; Germany, dir. Max Färberböck)
Psoy Korolenko (songwriter, performer, linguist), Russia:
“Евреи на земле / Jews on the Land” (1927; реж. Абрам Роом; сценаристы Владимир Маяковский, Абрам Роом, Виктор Шкловский)
“The Dybbuk” (1937; Poland, dir. Michal Waszynski)
“Tevya” (1939; dir. Maurice Schwartz)
“American Matchmaker” (1940; dir. Edgar Ulmer)
“Eight Crazy Nights” (2002; animation, dir. Seth Kearsley)
“Diwan” (2003; dir. Pearl Gluck)
“The Hebrew Hammer” (2003; dir. Jonathan Kesselman)
“Ликвидация / Elimination” (2007; TV-series, реж. Сергей Урсуляк)
“A Serious Man” (2009; dir. Ethan Coen, Joel Coen)
“Inglourious Basterds” (2009; dir. Quentin Tarantino)
Julia Belomlinsky (writer, artist, performer), Russia:
“The Ten Commandments” (1956, dir. Cecil B. DeMille)
“Комиссар / Commissar” (1967, реж. Александр Аскольдов)
“Landscape After the Battle / Пейзаж после битвы” (1970, Польша, dir. Andrzej Wajda / реж. Анджей Вайда)
“Fiddler on the Roof” (1971; dir. Norman Jewison)
“Cabaret” (1972; dir. Bob Fosse)
“Austeria / Аустерия” (1982; Польша, dir. Jerzy Kawalerowicz / реж. Ежи Кавалерович)
“Once Upon a Time in America” (1984; dir. Sergio Leone)
“Изыди!..” (1991; реж. Дмитрий Астрахан)
“The Pianist” (2002; dir. Roman Polanski)
“Defiance” (2008; dir. Edward Zwick)
Yefim Galperin (screenwriter, TV & film producer)
“The Magician of Lublin” (1979, dir. Menahem Golan. The title song The Magician was performed by Kate Bush)
“The Frisco Kid” (1979; dir. Robert Aldrich)
“Enemies, a Love Story” (1989; dir. Paul Mazursky)
“Дамский портной” (1990; Russia, “Фора-Фильм / Прогресс”, реж. Леонид Горовец. В главной роли Иннокентий Смоктуновский)
“Мы едем в Америку / We Are Going to America” (1991; “Ленфильм”, реж. Ефим Грибов / dir. Yefim Gribov)
“Kadosh” (1999; dir. Amos Gitai)
“The Dybbuk” (1999; Poland, dir. Agnieszka Holland)
“Yoni / Йони” (2002; (о Йони Натаниягу), documentary, Israel, реж. Семён Винокур / dir. Semyon Vinokur)
“Yanush Korchak / Януш Корчак” (2004; documentary, Israel, реж. Семён Винокур / dir. Semyon Vinokur)
“Everything is illuminated” (2005; dir. Liev Schreiber)
Alex Minkin (Ticún Brasil coordinator):
“Еврейское Счастье / Jewish Luck” (1925; реж. Алексей Грановский, автор титров Исаак Бабель, художник-постановщик Натан Альтман)
“Yidl Mitn Fidl / Yidl with his Fiddle” (1936; Poland, dir. Joseph Green, Jan Nowina-Przybylski)
“Искатели Счастья / The Searchers of Happiness” (1936; реж. Владимир Корш-Саблин)
“The Dybbuk” (1937; dir. Michal Waszynski)
“Lullaby / Колыбельная” (1986; Switzerland/Poland, dir. Efraim Sevela / Эфраим Севела)
“Oedipus Wrecks” (1989; Woody Allen’s segment of “New York Stories”)
“Beyond the Walls” (1986; Israel, dir. Uri Barbash)
“Munich” (2005; dir. Steven Spielberg)
“Waltz with Bashir” (2008; Israel, dir. Ari Folman)
“Inglourious Basterds” (2009; dir. Quentin Tarantino)
Yefim Gribov (film director):
“Next Stop, Greenwich Village” (1976; dir. Paul Mazursky)
“Once Upon a Time in America” (1984; dir. Sergio Leone)
“Crossing Delancey” (1988; dir. Joan Micklin Silver)
“Enemies, a Love Story” (1989; dir. Paul Mazursky)
“Europa Europa” (1990; Germany-France-Poland, dir. Agnieszka Holland)
“Закат / Sunset” (1990; реж. Александр Зельдович / dir. Alexander Zeldovich)
“Любовь / Love” (1991; реж. Валерий Тодоровский / dir. Valeriy Todorovskiy)
“The Last Klezmer: Leopold Kozlowski, His Life and Music” (1994; documentary, dir. Yale Strom)
“L’Chayim, Comrade Stalin” (2002; documentary, dir. Yale Strom)
“Klezmer on Fish Street” (2004; documentary, dir. Yale Strom)
Izmail Galin (photographer, artist), Israel:
“Salah Shabati” (1964; Israel, dir. Ephraim Kishon)
“Комиссар / Commissar” (1967, реж. Александр Аскольдов)
“Les Aventures de Rabbi Jacob” (1973; France, dir. Gérard Oury)
“Giv’at Halfon Eina Ona / Halfon Hill Doesn’t Answer” (1976; Israel, dir. Assi Dayan)
“Zelig” (1983; dir. Woody Allen)
“Once Upon a Time in America” (1984; dir. Sergio Leone)
“Alex Holeh Ahavah / Alex Is Lovesick” (1986; Israel, dir. Boaz Davidson)
“Radio Days” (1987; dir. Woody Allen)
“Паспорт / Passport” (1990; реж. Георгий Данелия)
“Bullet” (1996; dir. Julien Temple)
Radik Shvarts (designer, Ycrop editor):
“Exodus” (1960; dir. Otto Preminger)
“Next Stop, Greenwich Village” (1976; dir. Paul Mazursky)
“Last Metro” (1980; dir. François Truffaut)
“Brighton Beach Memoirs” (1986; dir. Gene Saks)
“Ushpizin” (2004; Israel, dir. Giddi Dar)
“Munich” (2005; dir. Steven Spielberg)
“The Counterfeiters” (2007; dir. Stefan Ruzowitzky)
“Two Lovers” (2008; dir. James Gray)
“A Serious Man” (2009; dir. Ethan Coen, Joel Coen)
“Inglourious Basterds” (2009; dir. Quentin Tarantino)
Marina Sorina (writer, translator), Italy:
“Комиссар / Commissar” (1967; реж. Александр Аскольдов)
“Europa Europa” (1990; Germany-France-Poland, dir. Agnieszka Holland)
“Life Is Beautiful” (1997; Italy, dir. Roberto Benigni)
“Train of Life” (1998; dir. Radu Mihaileanu)
“Set Me Free” (1999; Switzerland-Canada-France, dir. Léa Pool)
“Merkava Yeruka / Green Chariot” (2005; Israel, dir. Gilad Goldshmidt)
“Live and Become” (2005; dir. Radu Mihaileanu)
“Defiance” (2008; dir. Edward Zwick)
“The Trotsky” (2009; dir. Jacob Tierney)
“Gainsbourg: A Heroic Life” (2010; dir. Joann Sfar)
– Bonus list: Jewish Lesbian, Gay, Bisexual & Transgender movies by Marina Sorina.
– See also: Excerpt from the book “Entertaining America: Jews, Movies, and Broadcasting”.

Categories
Magazine

Разговор с Группой ПГ (2006)

– Ваш музыкальный проект, группа “Двери”, исполняет по сути эдакий панк-шансон, по ритму же и приёмам похоже скорее на рэп. К какому музыкальному направлению вы сами себя относите?

– Ни к какому конкретно. Мы над всеми направлениями измываемся – и над рэпом, и над панком, и над роком, и над шансоном, и даже над КСП.

– По-моему, русский рэп штука достаточно беспомощная. Есть ли, по-вашему, в России у этого жанра будущее?

– Будущее есть, но не как у рэпа, а как у одного из способов презентации современной актуально-социальной русской поэзии.

– “Двери”. Группа с таким названием уже была. Вам шаги Командора ночами не мерещатся?

– Нет. Мы же называемся не “Двери”, а “Поп-Группа Двери” или сокращенно “ПГ Двери”. Когда придумывали по обкуру название, это был уже такой как бы второй уровень юмора. Мало кому понятный и достаточно приватный. В России есть совершенно идиотическая рокапопс группа “Звери”. А на Западе, соответственно, была всем известная группа “Animals”, ну, мы и подумали, что как-то обидно, что “Doors” были, а “Дверей” нету. Мы не то чтобы хотели поиздеваться по-панковски над группой “Звери”, а просто решили довести эту параллель до полного идиотизма и по аналогии выбрали название. Ну, и наша любимая аббревиатура ПГ важна. Она может расшифровываться как угодно, вплоть до “Полного Говна”.


Kavkaz Trance

– В своём творчестве вы используете такие малохудожественные вещи как мат, чернуха и порнуха. Не боитесь оказаться к лесу передом, к нам, ценителям прекрасного, задом?

– Ну это смотря какие ценители. В культуре всегда существует как серьезный верх, так и комический низ. И они неразделимы. Во времена Пушкина был Барков. Да и сам Пушкин, первый русский рэппер кстати, мата и порнухи не чурался.

– Стёб в современном российском искусстве встречается почти повсеместно, вы могли бы это прокомментировать?

– Во-первых, он не только в русском искусстве, но и во всем мире встречается. Во-вторых, еще раз повторимся, он был всегда. Наравне с серьезной, всегда есть смеховая линия. Просто, бывают такие моменты, когда эта смеховая линия становится более актуальной и выходит на первый план. Обычно это происходит в период истощения средств и инструментов основной культуры. На ее пике, но в то же время в период уставания и распада. В Риме были мастера стёба Петроний и Апулей, но потом пришли варвары и… все сначала, вплоть до великого Учителя Рабле. Потом никто не пришел, и тогда ушли сами – к вам в Америку. Теперь неоткуда придти и некуда идти. Так что, если не удастся самим переродиться и обновиться, все может хуево закончится.

– Расскажите о фестивале Пуш Пуш Кинг. Как он возник, как развивается и куда движется?

– Ну, сейчас он уже никуда не движется. А развивался как идея пропаганды позитивных вибраций, черной музыки и, соответственно, антифашизма. А теперь такая ситуация, что нам пришлось одеть шапки-невидимки и уйти на четвертый фронт.

– От кого, по-вашему, исходят позитивные вибрации? Другими словами: на кого бы вы посоветовали обратить внимание. Творчество каких художников, литераторов, музыкантов позволяет надеятся на то, что нынешняя ситуация улучшится?

– Позитивные вибрации исходят от всех, кто планомерно раскачивает скалу сознания. Много таких. Не будем преждевременно называть имена, шифры, явки. Придет время, спадет бремя, и вы сами увидите не только нового Христа, но и его апостолов, у которых хватит острых слов посильней хлыста, чтобы не задристав, сломать хребет эпохе. Которая, впрочем, и так на издохе. И тогда, наконец, настанет новая жизнь.


Ссылка по теме: Pop-Grafika.net

Categories
Magazine

Интервью с Майком Идовым (2006)

– Как ты оказался в Нью-Йорке, что этому предшествовало? Краткая биографическая справка.

– Нью-Йорку предшествовали 16 лет в Риге, два чудовищных года в Кливленде и четыре сравнительно безмятежных в Энн-Арборе, штат Мичиган. После окончания университета я поставил мировой рекорд по скорости переезда в Нью-Йорк. Диплом меня догнал уже по почте.

– “Spielerfrau”. Откуда взялось название группы, почему такое заведомо труднопроизносимое название?

– Шпилерфрау. Мда. Самое смешное, что сами немцы не могут толком договориться, что это слово означает – на моих глазах две немецкие девицы по этому поводу страшно перессорились. Spielerfrau – это «жена футболиста», trophy wife, то есть вполне определённый типаж вульгарной красотки. А название такое выбрали в память о двух других сложносочинённых немецких существительных: Bauhaus и Kraftwerk.

– На концертах, взгляд со сцены: заметны ли отличия русскоязычной аудитории от англоязычной?

– Хороший вопрос. У наших соотечественников всё слегка заполитизировано: если американцы просто пришли послушать группу, о которой они что-то где-то слышали в интернете – ну и заодно пива выпить – то русскоязычная аудитория, мне сдаётся, мысленно размещает тебя в некой иерархии местных групп, сравнивает с кем-то; пытается определить, приемлемо ли в социальном плане подобную группу полюбить или нет. Кроме того, у земляков вульгарнейшие представления об эмоциональности – для того, чтобы их взяло за душу, необходимы ушаты эмоций, большие размашистые жесты: тотальный надрыв либо, наоборот, тотальный стёб. Я не в настроении предоставлять им ни того, ни другого.

– Какие бумажные и интернет издания тебе, как журналисту, наиболее созвучны?

– Slate.com, ежедневно мною читаемый от корки до корки (хотя это сайт, так что правильнее, наверно, от < body > до ?). Pitchforkmedia.com – лучшее, что в сети есть в плане музыкальной критики. Ну, Vice Magazine, банальный хипстерский ответ. Иногда McSweeney’s. На правильную эксплуатацию ЖЖ и Myspace просто не хватает времени.

– Я читал несколько твоих рецензий на музыкальные новинки, и те, что мне попадались, были нелестными. Исполнители не угрожают расправой? Момус, например.

– Забавно, что ты упомянул именно Момуса. Момус – человек, истово, ревностно следящий за своими рецензиями. И на статью в «Питчфорк», о которой ты говоришь, он вывесил длиннейший, попунктный ответ Чемберлену в одном интернет-форуме, где мы с ним потом долго спорили… При этом из рецензии, кстати, явственно следует, что я порядочный фанат Момуса, что мне именно тот один альбом не понравился. А вообще, разумеется, я люблю писать о музыке резко. Просто потому, что в Америке такого рода полемики не хватает, не говоря уже о России. Здесь все вежливые, а в Москве все друг друга знают лично и боятся схлопотать по морде. Мне больше по душе британская модель, когда NME каждую неделю провозглашает какую-то группу «лучшей в мире» и «спасителями рок-н-ролла» и смешивает десять других с дерьмом. Дарвинизм, йо.

– Ясно. А теперь о сферах, на которые дарвинизм не распостраняется. Ты часто работал в местных русских СМИ, каково общее впечатление? Припоминаются ли какие-то курьезные ситуации?

– У любой моей истории, связанной с местными СМИ, один и тот же punchline: кто-то мне остаётся должен пару тысяч долларов. Вообще я прошёл через страшное количество этих лавочек. В какой-то момент был диктором на RTVi (ушёл сам), колумнистом в «Новом русском слове» (опубликовал рассказ, в котором узнавалась редакторша отдела, выгнали), ведущим на «Народной волне» (недели две), редактором глянцевого журнала «Всё» (банкрот)… Написал сценарий одной серии «Бальзаковского возраста» и документального фильма про Миллу Йовович… Кошмар. Всё это обусловлено элементарной ленью. Гораздо легче найти халтуру в русских СМИ, где ни у кого нет нормального гуманитарного образования, чем искать настоящую работу.

– Вы с женой открыли в прошлом году на Lower East Side кафе “Троцкий”. Намерения были в первую очередь коммерческими или романтическими, типа: “а у нас своя приятная кафешка”?

– Идея была романтической – никто не хотел на кафе особо наживаться, я не ресторатор – но подразумевалось, что в течение года оно перейдёт на автопилот. Этого не произошло, и встал выбор: продолжать в нём работать самим и получать очень мало денег, либо строить из себя капиталистов («а вот у нас кафе своё») и деньги при этом активно терять.

– Я надеюсь, этот бизнес не был воплощением вашей “американской мечты”. У тебя, ктати, есть то она вообще, американская мечта?

– Ну, нас этот эксперимент не разорил, скорее потраченного года жалко. Я потом написал про наше с Лилей хождение в капитализм статью в Slate и сюжет на NPR, и в ответных письмах от читателей и слушателей такие историйки были, что волосы дыбом. Мы ещё очень хорошо отделались. Могли бы, например, разойтись, как 99% пар, открывающих совместное дело. А моя американская мечта с шестнадцати лет одна и та же: чтобы упомянули в журнале «Нью-Йоркер». Поскольку она только что сбылась, о чём мечтать дальше ещё не придумал.

– Ты только что вернулся из поездки в Россию. Как там Москва и златоглавые москвичи?

– Вернулся в мрачнейшем расположении духа и с прыщом на носу от загрязнения окружающей среды. Это при том, что ещё недавно всерьёз подумывал там пожить. Хрен. Пару лет назад что-то забрезжило, по-моему, какие-то продвинутые (ненавижу это слово) фильмы, книги, клубы, народ вроде Певзнера потянулся обратно… Но так ничего из этого не вышло. Застой, апатия, расизм, откат на советские позиции практически во всём, кроме паттернов потребления. И на самом поверхностном уровне – неприятно. Клубы на месте, рестораны на месте, но когда моешь руки, то всё равно первые тридцать секунд вода течёт серая.

– Российская молодежь в сетевых форумах любит пройтись на предмет того, что американцы туповаты. Ты, человек, достаточно повидавший и тех и других, можешь это прокомментировать?

– This notion infuriates me so much I will answer in English. You see, due to the former unavailability of normal pop culture in the USSR, a misappropriated high culture took its place. Russians have developed a hysterical, unhealthy cult of intelligence, something that has fuck-all to do with intelligence itself. This means that people, for instance, ceaselessly namedrop Foucault and Derrida without having read, or understood, either, or claim that there’s no good modern American literature – no Lethem, no Millhauser, no Roth – while imbibing the banalities of Pelevin or Murakami, both dancing around a hippie bonfire that Americans lit, extinguished, and pissed on the ashes thirty years ago. The only thing we got on the Americans is math. And honestly, it’s not worth much if the math wiz in question thinks he’s too smart to vote.

– Если бы какие-то верховные силы позволили тебе, за прилежное поведение, сделать три хода на политической доске мира, куда бы ты походил? Исход партии мне, в данном вопросе, безразличен.

– Ох, тебе мои три геополитических предложения могут не понравиться. Раз: Сибирь китайцам; два: Иерусалим под контроль ООН; три: electoral college на свалку.

– Ты прав, мне не здорово понравилось. Я бы предпочёл отдать Китай на разорение ООН. А такой вопрос: Считаешь ли ты себя человеком с жесткими принципами? Если да, что для тебя по-настоящему принципиально?

– У меня очень чёткие личные принципы – держать слово, например, не приносить вреда, не мстить – но довольно зыбкие понятия о, скажем, политической лояльности. Кроме того, что немаловажно в контексте этого интервью, я очень много вру.

2006

Categories
Magazine

Интервью с Андреем Загданским (2003)

– Андрей, расскажи, пожалуйста, как ты вышел на тему Васи Ситникова?

– Я не знаю как точнее ответить на вопрос как я вышел на эту тему. Скорее тема на меня “свалилась”. Имя Ситникова было мне знакомо. Кроме того Костя Кузьминский мне много о нём рассказывал и в какой-то момент что-то “кликнуло”, я понял, насколько это замечательный персонаж. Сценария никакого не было, я попросил Костю набросать список людей, которые знали Васю, и мы с оператором Женей Смирновым пошли по этому списку. Важно отметить, что снимали мы всегда в первую встречу, без предварительного знакомства. Кроме, разумеется, людей с которыми были знакомы до того. В рассказах о Ситникове я находил массу противоречий, это интриговало и работать над фильмом становилось всё интереснее. Список людей с которыми мне нужно было встретиться увеличивался, в общей сложности было снято 20 человек, из них 16 вошло в картину. Вначале мы сняли всех здесь, в Америке, и я начал монтировать. В какой-то момент стало понятно, что восполнить пробелы, ответить на возникающие вопросы могут только несколько человек живущих за пределами Америки. Этими людьми были: любимый ученик Ситникова Володя Титов и его покровительница Нина Стивенс, живущие в Москве, его бывшая жена Лидия Крохина, которая живёт в Риме, и человек у которого он жил в Австрии- Фердинанд Майер.


Андрей Загданский и Константин Кузьминский

– В первую очередь Ситников заинтересовал тебя как личность или как художник?

– Конечно как личность. О художнике без такой биографии и такого характера я не смог бы  сделать полнометражный документальный фильм. Речь в фильме идёт о творчестве художника тоже, но в первую очередь речь идёт о судьбе персонажа. Где всё было уникально, безумно, заразительно, противоречиво, хитро. Это было моим толчком к работе.

– А насколько Ситников волнует тебя как художник?

– Я бы так сказал: это не то искусство которое бы сильно на меня воздействовало, мне вообще в современном изобразительном искусстве мало что нравиться. Но я чувствую и уважаю за этим страсть.

– Удивительно противоречивы воспоминания о Ситникове. Он был как-будто беспредельщиком и нон-комформистом, при этом украсил своими нео-сусальными картинами коллекции всех иностранных дипломатов и был в целом успешным художником.

– Да, его называли “Вася-Русский Сувенир”, при этом опять всё не очень сходится: со слов некоторых людей он работал очень медленно. Совсем не выглядит, что это человек поставивший мастерскую “на конвейер”, и выдававший одну картину за другой. Это одна из нерешенных мною загадок, впрочем я и не задумывал этот фильм как журналистское расследование. Некоторые говорят что он большие деньги зарабатывал. Я не знаю, может быть уроками? Какие-то люди говорят он был фарцовщиком и уехал он уехал из России чтобы избежать тюрьмы за валютные операции. Эти гипотезы совершенно противоположны другим, слышанным мной, никто толком этого не знает. Какое-то существенное движение денег у него было несомненно, коллекция икон у него была гигантская. Даже предположив, что иконы в 60-70е годы стоили гроши по сравнению с тем, что они стоят сейчас, ясно что он их не по 50 рублей покупал. Взять хотя бы знаменитый “Спас Нерукотворный” домонгольского периода 12 века подаренный им Музею Рублёва. Они, правда сняли слой и обнаружили его под иконой 16 века, но будь она даже иконой 16 века большого размера- стоила бы денег немалых. Есть версия, что он не знал насколько она ценная, другие же люди мне совершенно убежденно говорили, что у него был замечательный глаз, что он очень хорошо в этом разбирался. Он прекрасно знал, что это прописанная сверху вещь, во всяком случае он сам её выбрал в числе лучших икон из своей коллекции для Музея Рублева.

– А что произошло с остальной его коллекцией?

– Он вроде бы оставил её сестре. Сестры уже нет в живых, я был у его брата, у него нет и не было никаких икон. Об этом и речь: многие тайны Ситникова остались нераскрытыми. Тоже самое с его работами: в Москве я не смог снять ни одной его картины, их там просто нет. Потом, после съёмок фильма, правда обнаружилась папка его рисунков, когда-то конфискованная КГБ у человека вывозившего их за рубеж, и недавно проданная одному из московских коллекционеров. Но где осела большая часть картин Ситникова неизвестно, у Нортона Доджа, скажем, не лучшие его работы.

– В фильме был пикантный момент, где Юля Тролль облизывая шоколад с пальцев, рассказывает о том, как тело Ситникова обнаружили в его квартире через несколько дней после смерти. Она не обиделась на то, что ты её в таком ракурсе поместил в фильм?


Фрагмент работы Ситникова

– Нет. Она, кстати, посмотрев эту сцену, сказала интересную вещь, с которой я согласен. О том, что в этот момент Вася был между нами. Юля считает, что в этой сцене Ситников её “под локоть толкал”, и неловкости она по этому поводу не испытывает. Мне кажется призрак Васи находится в фильме постоянно. Человека нет на свете вот уже 15 лет, а я ощущал его присутствие во время всех бесед с людьми. Все говорят о нём с такой энергией, буквально перевоплощаясь, входя в роль, просто удивительно. Обычно о давно умершем человеке вспоминают спокойно-уважительно, а тут почти с каждым драма какая-то начинается когда о нём говорят. В этом заключалассь часть моей задачи – поймать этот призрак и дать зрителю возможность к нему прикоснуться.

– Остались ли какие-то интересные истории за кадром?

– Да, их было много, я отснял 40 часов материала, которые в результате превратились в час. Было много самостоятельных историй, ходов. Мне нужно было соблюдать нить повествования и от многого я был вынужден отказаться. Очень веселые истории рассказал Дима Плавинский, такие мини-шедевры, отдельные десятиминутные сюжеты. Дима очень остроумный человек, к тому же отличный рассказчик. Много историй рассказали Костя Кузьминский, Юля Тролль и Владимир Телятников.

– Какова дальнейшая судьба фильма, был ли он показан в России?

– В ноябре 2002 года была его премьера в Доме Кино в Москве. После этого его показали на фестивале “Русский Сталкер”, уж не знаю насколько он им тематически подходил. “Сталкер” это международный правозащитный фестиваль, проходит в Америке, Англии и многих других странах. Мой товарищ, который был на этом фестивале, говорит что фильм прошёл “на ура”, с хохотом и тишиной там где планировалось. Фильм живёт в России какой-то своей жизнью, но о показах по телевидению нам пока никаких серьёзных предложений не делали. В Москве находится со-продюсер фильма, компания “Фора Фильм” во главе с Андреем Розумовским. Крупная компания, они, в числе прочих, со-финансировали “Русский Ковчег” Сокурова.

– Как ты обычно решаешь проблему финансирования своих проектов, у тебя бывают заказчики?

– Это происходит по-разному. Я делал передачи для России, видеофильмы о культуре для разных клиентов. Это то, чем я зарабатываю на жизнь. Помимо этого пытаюсь делать фильмы, которые требуют, скажем так, больше времени и усилий чем кто-либо готов разом оплатить, как вот в случае с “Васей”.

– Как по-твоему жизнь в Америке повлияла на твоё творчество, как это отразилось на фильме?

– Это конечно повлияло на эстетику фильма, на его темп. Какими-то формообразующими моментами он отличаются от фильмов сделанных в России.

– Почему ты решил эмигрировать? На Украине, насколько я понимаю, у тебя был серьёзный профессиональный статус.

– Это был 1992 год, Украина уже была независимым государством, и я понял, что работать становится скучно. Союз кинематографистов превратился в бесполезную и безвредную организацию, наша деятельность в основном заключалась в попытках противостоять потере государственных средств. Сохранить возможность существования кино не удалось, несмотря на мои старания и старания моих коллег. Мы были наивны, а время было такое, когда удержать ничего невозможно. Тогда я решил решил поселиться в Америке.

– Каковы твои творческие планы?

– У меня есть правило: я никогда не говорю о том, что хочу сделать. Когда-то давным-давно я нашёл этому объяснение, я не помню чья это мысль, кажется какого-то известного скульптора: “Никогда не рассказывай свой замысел, поскольку существует внутреннее напряжение между твоим сознанием и образом, замыслом, который ты вынашиваешь. Вербализация снимает это напряжение”. Не знаю, до какой степени это верно, но я стараюсь следовать этому правилу. Если же говорить вкратце, я думаю о создании фильмов о Косте Кузьминском и Вагриче Бахчаняне. Мне кажется что и в том и другом есть что-то абсолютно важное, уникальное для русской культуры. Не для андерграунда, а для культуры в целом, андерграунд и прочие такие понятия забудутся со временем вместе с их смыслом. Важно о таких людях рассказывать, чтобы они стали частью нашего культурного сознания. Это же побудило меня сделать фильм о Васе Ситникове.

Хочется закончить это интервью отрывком из стихотворения Генриха Сапгира “Жар-Птица”:


Рисунок Василия Ситникова

– Кто явился к мессе
голый как морковь?
– Ситникову Васе
сядь не прекословь
видишь радуются все
…подмосковным летом
стариком-атлетом
в парке
мастерил байдарки
сказал: уеду –
канул будто в воду
…в Вене и в Нью-Йорке
потрафлять заказчикам?
…одержал победу
ушел в подвал
накрылся ящиком
оброс мохом
оскалился смехом
и умер монахом
говорят остались вещи:
в рюкзаке – святые мощи.


Ссылка по теме: AZFilms.us

Categories
Russian Events NY

Russian Literature – Alive and Well and Thriving in NYC

Josh Ellison, editor of Habitus – A Diaspora Journal sits down with several of the many Russian (and former-Soviet Union) Jewish writers in New York. Though the Russian-American Jewish writer is hardly a new literary type, todays emigres and second-generation writers have the ability to move between Russian and American milieus—literary, social, geographic—that their predecessors could never have imagined. What role does Russian culture play in their artistic lives in the U.S.? What perspectives on Russian culture do they gain from their distance? Our conversation will cover immigration, Diaspora relations, the post-Soviet literary legacy, generational divides, and other critical themes that connect the work of this diverse group of writers.

Categories
yidSide

The Unternationale

Detroit-born, Berlin-based singer-songwriter Daniel Kahn and legendary Moscow avant-garde song bard Psoy Korolenko perform original songs and translations that draw on obscure Russian folk tunes, Hasidic niggunim and Yiddish workers’ marches. In a cabaret setting with an abundance of tea and vodka.

In English, Russian, and Yiddish.
Sponsored in part, by Genesis Philanthropy Group

Categories
yidSide

The Musical Tradition of the Jews of Russia

You’ve no doubt heard of the Three Tenors. We are pleased to present the Three Sopranos – all Russian born Jews who are accomplished singers, musicians and cantors! Join us for an afternoon concert of secular and sacred music that is part of the Russian Jewish heritage these women carried with them when they emigrated from the former Soviet Union. Joining us will be Mariya Dubinskaia, cantor at Shaarei Tefilah on the Upper East Side; Marina Shemesh, cantor at Brotherhood Synagogue on Gramercy Park and Natasha Hirschhorn, a musicologist and Music Director of Ansche Chesed on the Upper West Side. Wine and dessert will follow the concert!

Sponsored, in part, by Genesis Philanthropy Group.

Categories
Russian Events NY

47th Petroushka Ball

Special Guest Stars:

Olga Borodina, mezzo-soprano and Ildar Abdrazakov, bass-baritone – appear by the kind permission of The Metropolitan Opera.

Lester Lanin Orchestra.

Russian Folk & Gypsy Music.

Reception, Dinner, Dancing.

Dress Code: Strictly White or Black Tie, Long Ball Gowns.

Dinner Tickets: starting at $350 per ticket.
Dance Tickets: $125.

Join us at the Waldorf=Astoria Grand Ballroom for the 47th Annual Petroushka Ball, an unforgettably enchanting night and New York City’s premier Russian-American event to benefit the Russian Children’s Welfare Society (RCWS) charitable programs. Toast to RCWS’s continued efforts with an affluent circle of guests, network with other business executives and enjoy performances from the Metropolitan Opera’s leading stars.

Founded in 1926, RCWS continues to assist disadvantaged children in Russia, by providing direct aid to orphanages, medical treatment for children with facial deformities, educational scholarships for orphans, and other vital programs. All contributions are tax-deductible.

To purchase tickets or make a contribution, please visit http://www.rcws.org/petroushka_ball/index.html
Your participation will have a meaningful and far-reaching impact on a child’s life.

Russian Children’s Welfare Society, Inc.

200 Park Avenue South, Suite 1508, New York, NY 10003

Tel: 212-473-6263, Fax: 212-473-6301, email: main@rcws.org

www.rcws.org

Categories
Russian Events NY

"Pink Giraffe" Children Books Fair

ИЗДАТЕЛЬСТВО “РОЗОВЫЙ ЖИРАФ” ПРИГЛАШАЕТ НА  ЯРМАРКУ ДЕТСКИХ КНИГ

Для всех любознательных школьников, для тех, кто только начинает читать сам, для малышей, которым читают вслух родители, на ярмарке будут продаваться книги замечательного московского издательства Розовый Жираф, а также издательств Серафим и София, Август,  Машинки Творения, Тримаг и Арка.

Детское издательство Розовый жираф — первое в России издательство, в котором главными экспертами являются дети и их родители.

По доступным ценам можно будет купить любимые книги – “Пингвин, который хотел все знать” (Джилл Томплинсон, иллюстрации Виктории Тентлер), “Танцующий жираф” (Джайлз Андрэ), “Мадлен” (Людвиг Бемельманс), “Однажды в зимнем городе” (Марина Бородицкая и Михаил Яснов, иллюстрации Игоря Куприна), “Иголка и нитка” (Александр Коняшов), “Библейские сказки” (Саша Черный), “Сказки синего сумрака” (Юлиан Юсим), “О девочке Маше” ( Александр Введенский), “Та самая Азбука Буратино” (Татьяна Толстая), “Три имени твоих” и “Цирк в шкатулке” (Дина Сабитова),  “Серая Шейка” (Дмитрий Мамин-Сибиряк), “Алые паруса” (Александр Грин),  и многие –многие другие.

Для детей на ярмарке будет работать мастер-класс “Новогодние открытки – своими руками” 

Для родителей – бесплатная лотерея, розыгрыш – каждые полчаса.

Ярмарка организована силами добровольцев, вход – свободный.

К оплате принимаются только наличные или чеки.

15% денег, вырученных от  продажи  книг, будут  переданы на нужды больных детей

Categories
Russian Events NY

New Year concert of underground poets and musicians

уникальный новогодний концерт-русскоязычных неформальных поэтов и музыкантов в Нью-Йорке!
В программе: странные стихи, песни, мелодекламации, рассказы и перформансы под саксофон, ударные, перкуссии, синтезатор, и гитары.

Вас ждёт встреча с русскоязычным творческим андеграундом, людьми, которые несмотря ни на что всё же пытаются плыть против течения по реке жизни. Данный вечер является альтернативным и НЕкоммерческим событием 2011 года. В рамках движения Русского Независимого Искусства в Нью-Йорке (Russian Independent Art Movement).

На сцене:
1. Эдуард Питт – стихи
2. Сана Тарнавская – песни
3. Ирина Зозуля – песни
4. Алекс Якобсон
5. Иван Ленин – песни
6. Гофман – стихи
7. Гутнахер – стихи/рассказы
8. Александр Коган – стихи
9. Гальпер – стихи
10. Пайк – стихи и песни
11. El Earthbourne (Родина) – перформанс/мелодекламации/стихи
(вместе с ВИА “Голгофа” Мамба – саксофон, Гутнахер –ударные, Гофман – музыкальные эффекты)
12. Tessa Makes Love – музыка и песни

Идея: Эл Эрсбурн и Робин Гутнахер
Дизайн: Гофман
Декорации: Гутнахер, Гофман, Эл

Концерт вдохновлён творчеством Янки, Егора Летова, ГО, Кино, Владимира Высоцкого и многих других!

Вход $5 Студенты $3 (для пенсионеров – бесплатно)

С Уважением,
Организатор: Родина, вернувшаяся из Германии