Categories
Magazine

Интервью с Алексеем Хвостенко (2002)

– Большинство молодёжи знает Вас по Вашим записям с “Аукцыоном” и участию в создании песни “Город золотой”…

– Ну да. В России оставались мои “самопальные” записи этой песни. И мне разные молодые люди рассказывали, что они “на ней выросли”. Особенно художники, музыканты. То есть мои друзья детям своим ее давали слушать. Ну, и, конечно, наибольшую известность я приобрёл благодаря записи с “Аукцыоном”.

– Как сложилось с “Аукцыоном” работать, это чья была идея?

– Ну, идея была общая. Я с ними познакомился в конце 80х, году в 88-ом. У меня есть знакомый, который их тогда продюссировал. Привёз он сюда три группы: “Аукцыон”, “Звуки Му” и “Кино”. Я их встречал. А вечером, в ресторане, они меня всё норовили потрогать, они думали Хвостенко на самом деле не существует. Как-то мы подружились, я их пригласил к себе домой, песенки свои попел. Тогда и подумали: а не сделать ли чего-нибудь вместе. Но всё так и осталось на уровне разговора. Потом, уже в после-перестроечные времена в 92-ом году я приехал в Питер на месяц. В студии мы провели дней десять. Записали “Чайник вина”. А второй раз они меня пригласили на конкретную работу. Была договорённость со Стасом Наминым о том, что он спродюсирует новый альбом. Задумывалось записывать мои песни, но я их убедил делать альбом на стихи Хлебникова. Они сначала “встали на рога”: кому нужен Хлебников, молодёжь его не знает! Я им говорю – узнает… И оказался прав. В России альбом был назван лучшим альбомом 95-го года. И выяснилось, что Хлебникова можно не только петь, под него можно танцевать! Аукционщики были очень довольны. И это была серьёзная работа на протяжении полугода. С моими песенками-то всё ясно, и музыка готова и всё готово, а тут всё нужно было делать заново. Ребята не знали толком кто такой Хлебников, но к концу записи прониклись, словечки его стали произносить. Так что эти сессии повлияли,  я думаю, и на их дальнейшее творчество.

– Как возникла песня “Город золотой”?

– Изначально текст написал Анри Волоконский. Анри – мой старый друг и соавтор. Несколько пьес вместе написали и много песен, дружим с конца 50-х годов. Я положил этот текст на музыку средневекового итальянского композитора 17-го века Франческо ДеМелано. А в начале 70х годов Эрик Граковецкий использовал её в спектакле своей театральной студии. Это был “Суд” по Камю, а Боб как-раз там студийцем  был и песню услышал. Ну и потом её распевал.

– А авторство ваше оговаривал?

– В начале, до перестройки, это было невозможно. Мы были эмигранты и наши имена вообще не произносили вслух. А когда я получил фонограмму “Ассы”, там было написано, что песня “народная, в обработке Гребенщикова”. То-есть Боб никогда не писал, что это его песня, просто все так считали. На концертах же не принято объявлять чью песню поёшь. Лёнька Фёдоров прислал мне недавно запись “Аукцыон без саксофона”. Там много моих песен. Ну так и что? Поют и поют.

– А что у вас нового сейчас, в плане музыки?

– Мы вот только что альбом новый записали. Называется “Репетиция”. Это и была, в сущности, репетиция. Готовили программу моих песен, наш звукоинженер Митя Алексеев записывал. Делали по несколько версий каждой песни, потом выбрали по одной и получился такой немного панковский альбом.

– Основное ваше занятие – скульптура. Насколько Вы были знакомы с Западным искусством до отъезда из СССР? По-моему, даже импрессионистов люди увидели “вживую” только в начале 70х годов.

– Да нет… В конце 50х. Даже американских абстракционистов можно было посмотреть, Поллока например. Уже своих авангардистов в Питере тогда было несколько. И в Москве тоже немного, я их всех знал. Импрессионисты и экспрессионисты висели в Эрмитаже.

– Я думал, что третий этаж Эрмитажа с современным западным искусством был в состоянии перманентного ремонта. Из-за “буржуазности” того что там висело.

– Их искусство просто не пропагандировали никогда, но работы там в то время спокойно висели. Вся Щукинская коллекция.

– Я когда из Нью-Йорка уезжал в галерее Mimi Firzt открылась выставка, где среди прочих были работы вашего “земляка” – Оскара Рабина.

– Да я галерею эту знаю, они меня тоже собирались представлять. Только не срослось, я наверное недостаточно корректно себя вёл. Я тогда крепко выпивал. Перед тем как мне пришлось уехать из Америки у меня организовывалась выставка где-то в uptown. Какое-то театрально-музыкальное место, названия я не помню, хозяин которого занимался ремонтом пианино и роялей и сдавал помещение под разные проекты. Обычная история. Все поначалу стремятся серьёзных художников выставлять. В Париже вот тоже, моя первая выставка была в галерее Натали Болдаревой. Возникла галерея с планами показывать настоящее русское искусство. А теперь там коммерция всякая висит – лессировщики с пейзажиками, цветочками и кошечками. Скульптуры которые я делаю – это такие ассамбляжи. Я нахожу какие-то предметы. Не готовые вещи, это не поп-арт. Предметы-материалы скорее.

Алексей Хвостенко. Фото Рдика Шварца
– Ваши работы, судя по тем что я видел у Вас в студии, напоминают объекты дадаистов.

– Отчасти, и только внешне. У дадаистов была совершенно другая концепция. Им нужно было вывернуть предмет наизнанку и показать его в необычном для него виде. У меня такой задачи нет. Я беру для своих работ неузнаваемые вещи и делаю из них нечто узнаваемое.

– Дадаистами, помимо прочего, делалась ставка на эпатаж.

– Да. А я, как-раз наоборот, с большим уважением отношусь к зрителю. Я всегда думаю о том, чтобы то что я делаю, было интересно и мне и людям.

– Вы всегда занимались скульптурой или живописью тоже?

– Я начинал как живописец. Но в Париже уже лет 20 как занимаюсь скульптурой. Поначалу делал маленькие вещи, потом побольше. Это часто зависит от обстоятельств, от пространства которым я располагаю. Когда я жил в сквотах, потолки иногда бывали метров по 10 высотой. Но в сквотах неудобно то, что их в любой момент могут разогнать. Французы, к счастью, с уважением относятся к искусству. Когда разгоняют очередной сквот, все работы художников аккуратно перевозятся в какое-то специальное помещение “до востребования”.

– Вчера на концерте Псоя Короленко одну французскую даму мне представили как Вашу ученицу.

– Имелось в виду, я думаю, то, что я оказал на неё какое-то влияние. Я не преподаю и учеников у меня нет. Но на кого-то из художников я влияние, очевидно, оказал. Опосредованным образом.

– Как создавался ваш клуб-театр “Симпозион”? (что в переводе с греческого значит “Пир”)

– Помещение у нас маленькое, со всеми проблемами удаётся справляться своими силами, полная независимость. И работа всем достаётся творческая: кому что нравится – тот тем и занимается. Первый год в студии хорошенько выпивали. Подвал был сильно запущен, каждый день с утра стенки красили, штукатурили и т.д. И всё это под вино, конечно, поскольку сами себе хозяева. А сейчас я временно бросил пить. Торчу на трезвости, настолько непривычное состояние!

– Много людей приходит?

– Нет. Я специально не делаю широкой рекламы, чтобы студия не становилась “проходным двором”. Разве что каждый четверг “Open mic”, как это когда-то было в Нью-Йорке в “Оранжевом Медведе”. Музыканты в основном приходят одни и те же. А аудитория разная, иногда французы, недавно вот – англичане. Французов стало больше после того как в местных журналах какие-то статьи о нас появились. Есть даже несколько завсегдатаев, которые по-русски совсем не понимают.

– Есть ли возможность показывать ваши спектакли за пределами клуба?

– Конечно. Скажем, на Авиньонском фестивале. Или снимай помещение и показывай! Спектакль может быть и на русском и на французском языках. В Анфёре, в Нормандии ежегодно происходит фестивали русского кино. Одновременно, устраиваются выставки и прочее. В этом году, вроде, собирались пригласить русских из Парижа, но не пригласили. Не знаю, почему.

– Выходят ли в Париже русские газеты?

– Выходит одна – “Русская Мысль”, и с каждым годом становится всё тоньше. Но о Париже там почти ничего нет.  Хотя объявления нашей студии о спектаклях и концертах они печатают.

– А журналы независимые издаются?

– Да, вот “Стетоскоп”, номеров 30 уже. Начинался с он с одного листка. Сейчас это уже вполне, такой, журнал. Авангардистский. Издают его Миша Бадаев и его подруга Оля. В первые годы здесь, ещё в до-перестроичные годы мы издавали журнал “Эхо”.  Довольно классический “толстый” журнал. Печатали всех кого не печатали в России. Потом был журнал “Ковчег”, но его вышло всего несколько номеров, пять-шесть. Коля Боков его издавал. А особенно хулиганской была газета “Назад”. Девиз у неё был: “Полный назад!”. Время тогда было хулиганское… Когда я приехал, в 77ом году, Париж был бесконечным праздником. Хохот днём и ночью, молодёжь революционно-настроенная, взбудораженная событиями 60х годов. Первое моё жильё было в Латинском Квартале и вокруг был сплошной балаган! Сидишь в кафе, а рядом шествия всякие, улицы перегорожены автомобильными покрышками, пальба.

– Есть ли непонимание между представителями разных “волн” эмиграции?

– У меня получился молодёжный клуб, ну и слава богу, я очень доволен. С молодёжью приятнее иметь дело, свободнее и веселее. Мои сверстники сидят по своим домам и занимаются только собой. А если говорить о первой “волне”, то я её вообще не вижу. Разве что их детей или внуков. Первую пластинку, благодаря которой я попал на Запад, ещё виниловую, “Прощание со степью” я записал с парижскими ребятами. Один из них был из цыганской семьи, другой русский, сын эмигранта Анри Шестопалов. А старых я видал буквально несколько. С князем Голицыным как-то за грибами ездил.

– У вас, насколько я знаю, случилась какая-то неувязка с американскими законами, из-за которой вы не можете снова въехать в Америку.

– Ну нет. Они меня наказали тем, что запретили въезжать в страну в течение 3-х лет. Срок этот уже истёк. Я ничего такого не совершил. В Америке есть закон о том, что иностранец может находится в стране безвыездно не более полугода. Я об этом не знал, а виза моя была на год. Я вернулся в Париж и когда пришёл за новой визой, мне сказали, что я нарушил закон.

– А собираетесь ли вы в скором времени за океан?

– Сейчас-то у меня в этом необходимости нет. Тогда-то намечалась моя выставка, а теперь и галереи этой нет. К тому же я слишком занят здесь.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *