Categories
NY Chronicles

"Brooklyn's Siberia" at Dom Kulturi (01/22/2004)

Stage of Siberia in Brooklyn
Stage of “Siberia in Brooklyn”

The theatrical-poetical drama “Siberia in Brooklyn” took place appropriately enough at the new luxurious Dom Kulturi, located in the heart of Sheepshead Bay. With it’s glass staircases, glittering chandeliers, a state-of-the-art bar and a GQ-groomed staff, Dom opened its doors to a clan of poets reciting verses about the tragedies of living in Brooklyn. Organized by the editors of Koja Press, the event explored the idea of Brooklyn, if not America in general, as a “Siberian labor camp with a maximum food supply”. The stage design, created by Anna Repp, with the prison towers carrying a McDonald’s logo, cell phone billboards advertising free minutes, and Dow Jones quotes running between snow-covered barracks, was symbolic of the Brooklynasque lifestyle. One by one, poets crawled on stage through the artificial fog and to the sounds of harmonica delivered free verse and rhyme about surviving the Brooklyn winter, laboring in corporate ditches, about the possibility of moving to New Jersey, and the never-ending pursuit of the American dream. The gluttonous Alex Galper with a big orange Tiger on his belly read about junk food as the only weapon to fight against apartheid, bombings in Afganistan and rejection from long-legged chicks. Once off stage, he took great interest in Dom’s menu known for its very Manhattan prices. Igor Satanovksy, the founder of Koja Press, impersonating a Hassidic-Jew-Gone-Nuts and holding an innocent babe, screamed about Pushkin and war, Mandleshtam and Dostoevsky. Leonid Drosner accompanied by a guitarist Stas Tceitlin, recited what a man means to man, what a man means to thief, what a man means to cloud. But what does poetry mean to Dom Kulturi? Recently opened by a former co-owner of Anyway Cafe, Dom has been a cultural and arts center within the Russian realm. Dom had created a powerful symbolic backdrop for “Siberia in Brooklyn” where avant-garde poetry throbbed against mirrors and crystal. But will it be such a snug niche for other bohemian events?

Marina Rubin


Александр Коган
Александр Коган

Поэтический спектакль “Бруклинская Сибирь”.
Автор идеи – бессмертный Саша Гальпер.
Общий сценарий – Игорь Сатановский, Саша Гальпер, Роман Партизанов.
Декорации – Анна Репп.
Роман Партизанов – администратор проекта.
Игорь Сатановский – потенциальный продюсер.

Действующие лица и исполнители, как это написано в програмке:
Охотник – Роман Партизанов;
Амурный Тигр – Саша Гальпер;
Пациент – Игорь Сатановский;
Арестант – Александр Коган;
Конвойные – Леонид Дрознер и Стас Цейтлин;
Разночинец – Дмитрий Ромендик.

Приятные декорации из картона во всю сцену, где эмблема Mакдональдса возвышается над сторожевыми лагерными вышками и все это опоясано колючей проволокой. На переднем плане дорожные указатели – “Wall St”, “Bay Parkway”. Выступление проходило под музыку Тома Вэйтса, наиболее, как мне кажется, близкого эстетически лучшим образцам советского “лагерного” шансона. Кроме того, перед каждым выступлением со сцены пускали дым из такой специальной театральной машины. Потенциальный продюсер Игорь Сатановский планирует совершенствовать постановку и перенести ее в какой-нибудь театр на офф-бродвее. Я же вижу грандиозный мюзикл на самом Бродвее. Первый русский мюзикл в Нью-Йорке. Представляете, Бродвей, огни, a все русские туристы ходят на русский мюзикл?… Приведу стихотворение бессмертного Саши Гальпера, напечатанное на титульной странице програмки.

Саша Гальпер
Саша Гальпер

Я живу в Сибири

В сердцевине Южного Бруклина
По утрам люди тянутся в тайгу Уолл-стрита
Вечером возвращаются еле живые от холода акций
Искусанные до крови комарами компьютеров

Слева от зрительного зала, длинная стойка бара, за ней спиной к залу сидят люди и пьют. Это наши слушатели. Остальные стоят ближе к кухне недалеко от туалета, туда почти не доносится шум спектакля. Там можно громко поговорить. Там стоит группа поддержки Романа П. Они пришли его морально поддержать. Но выполнять пассивные функции им тяжело. Поэтому они стоят возле туалета на протяжении спектакля и говорят сами. Но при этом никому не мешая. Это статисты. Со сцены валит дым, его производит специальная машина.

Вкратце опишу каждого выступавшего.

Охотник. Роман Партизанов. Трудно теперь отделаться от слова “Плоть” при описании Романа, и от характеристики – молодой панк. Слишком мощно всосала книжка с этим названием четырех молодых людей, среди которых и Рома. Хотя Рома не панк. Он скорее просто болеет этой извечной болезнью ярких творческих личностей – инфант-терриблизмом. Но дело в том, что смотрится это органично. И причина тому – молодость. Автор молод, ярок и экспрессивен. Хороший прочный каркас (форма) и поэтический слух, вероятно врожденный, будем надеяться, наполнится зрелым продуманным содержанием, которое пока все же несколько рефлексивно. В смысле западной контркультуры и попыток ее осмысления.

Роман Партизанов
Роман Партизанов

Амурный Тигр. Саша Гальпер. Саша Гальпер – большoй ребенок, и свою инфантильность пестует. На этот раз он вышел с плюшевым тигром, в котором был зашит такой динамик, который при нажатии издает разные звуки. Несколько раз, нажав тигру на животик, он подносил плюшевую игрушку к микрофону. Микрофон не воспринимал тихие шипящие фразы китайского производства. Тогда Саша к игрушке интерес потерял и стал читать свои бессмертные стихи и коротенькие бессмертные прозаические кусочки. Произведения Саши укладываются в хармсовско-мрожековский пародоксальный примитивизм с примесью Жванецкого. Сделано это на современном актуальном материале, остроумно, a некоторые фразы настолько подкупающе талантливы, что невольно Сашей любуешься и восхищаешься.

Пациент. Игорь Сатановский. Любимая игра поэта Игоря Сатановского – играть в поэта Игоря Сатановкого. “Сатановский я, Сатановский” Однако, согласуя свои действия с либретто, Игорю пришлось играть в пациента. В итоге получилось, что он играл в Сашу Гальпера. В гигантских ползунках, и капюшоне Игорь являл собой гиперребенка – он носился по сцене и читал срывающимся восторженным голосом. Тембр этого голоса напоминал удачный симбиоз фальцета Роберта Планта с хрипотцой Владимира Высоцкого.

Игорь Сатановский
Игорь Сатановский

Арестант. Александр Коган. Конфликт, как завязка драмы был явлен с самого начала выступления Александра Когана. В распахнутом пальто на голое тело, неуверенно озираясь по сторонам, подошел к микрофону. В движениях его сквозило удивление и недоверие заключенного, вдруг осознавшего, что в лагерный клуб приехали актрисы с шефским концертом и до него, решительно никому нет дела. “Академический поэт с волосатой грудью” – эта картина привела в восторг сидевших сзади меня людей, явно знавших Сашу. Саша читал как всегда тихо. Зал как всегда слушал. Подавляющее большинство поэтов играет с залом в игру “кто кого перекричит”, Саша давно и с успехом играет в игру противоположную: “кто кого перемолчит”. Саша читает тихо – в зале становится тихо.

Конвойные. Леонид Дрознер и Стас Цетлин. Стас Цетлин играл на гитаре, a Леня под музыку декламировал стихи. Во время их выступления я уже курил в задней комнате, ожидая собственного выхода, поэтому, к сожалению не видел. Если программа их выступления была та же, что и на презентации журнала тремя неделями раньше, то скажу, что музыка подчеркивает чеканную ритмику дрознеровских стихов. Речитативность текстов усугублена декламацией. Пафос точеных фраз превращается в издевку над пафосом. Эффект превосходит обычное восприятие поэтического текста.

Дмитрий Ромендик
Дмитрий Ромендик

Разночинец. Дмитрий Ромендик. Попытка выступить в роли обличителя общества в стиле “право имею”, как всегда захлебнулась и стала очередной имитацией в стиле богемного хулиганства. Спектакль в духе: “он пугает, a мне не страшно”. Фальшь политического демарша. Развернутая цитата из несколько модифицированных антиимпериалистических стихов поэтовсоветского периода, утонула в привыкшей к эпатажу спектакля равнодушной публике.

Анна Репп. Художник-постановщик. В условиях интеллектуальных игр конструирования скрытых потаенных смыслов, Анины декорации – глоток свежего воздуха. Декорации говорят со зрителем честно без подтекста и фиги в кармане. Это – вышка. Это – МакДональдс, это колючая проволока. А это Уолл-Стрит. Это деконструкция всего и выстраивание предложений знакомых нашим родителям с детства по старой версии букваря: “Mы не рабы, рабы не мы”. Однако, талант Ани, как мне кажется, заключается именно в том, что она умудрилась своими декорациями разделить эту цитату на два предложения и в конце каждого поставить знак вопроса.

Dmitry Romendik

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *