Categories
NY Chronicles

"Mayakovsky Night" at Mimi Ferzt Gallery (04/08/2002)

Mimi Ferzt Gallery, продолжая серию великосветских тусовок, инициировала перформанс “Mayakovsky Night” с участием поэта и журналиста Ярослава Могутина, а так же его друзей – художников и фотографов Захарова, Вишнякова, Сирош, Бартенева и многих других. Итак, 8 апреля, 7 часов вечера…

Недоверчивый служитель нас впускает. “Вы к кому?” “К Славе” – ответил мой знакомый. Это прозвучало словно невзначай, тоном, ничего не выражающим, кроме естественности и необходимости появиться (ну так уж и быть!) на столь приятном собрании. Мы запущены в клетку к другим таким же разумным и культурным “тварям”. Рассекая энергетические волны и противоречивые флюиды, исходящие, с одной стороны, от хмурых картин (хмурых – потому, что их плохо видно в полумраке галереи), с другой стороны, от бара, где разливали воду и (или) водку (!), мы пробираемся к экрану. Точнее, это уже не “мы”, а я, так как все мои спутники по дороге потерялись, видимо, притянутые теми или иными “+” или “-” факторами.

На стену проэцируется фильм-коллаж “Beauty in Exile” Свена Бодин и Лукаса Фитзе. Нео-декаданс, пропущенный через красный фильтр, на фоне аккуратного ди-джейского саунда создает привычную атмосферу культурного молодежного клуба для интеллигентов 21 века. Столь же аккуратно подобранны и ретро-составные фильма-коллажа… Фильм заканчивается, и повторяется снова… Почему-то вдруг приходит на ум ассоциация слова “Декаданс” с названием группы “Dead Can Dance”…

А в “backdrop” – даже и не знаю, как бы поточнее перевести это емкое слово… Вобщем, за кулисами действа, которое еще пока не началось, разметилась выставка фотографии и коллажа. Опять знакомые имена – Игорь Вишняков, Ярослав Могутин, Александр Захаров, Павел Антонов, и другие… Знакомые же и лица – фотографии Шемякина, Неизвестного и других знаменитых любимцев Музы. Так, яркие и профессиональные фотографии Захарова и Антонова прекрасно соседствуют с концептуальными отретушированными фотографиями “под старину” Вишнякова, а те, в свою очередь, с фотографиями Могутина, отпечатанными на материале с металлическим напылением. К сожалению, из-за полного соответствия понятию “backdrop”, в комнатках было настолько тесно, что было довольно сложно и, пожалуй, невозможно остановиться и присмотреться, проанализировать увиденное.

Маяковский в фильме Барышня и хулиган

В. Маяковский в фильме “Барышня и хулиган”

Там, временем, часам к восьми толпа в галерее гудела заведенным жуком, а кино никак не начиналось. Кино – в прямом смысле. Фильм 1918 года “Барышня и хулиган” (в роли хулигана – Маяковский, разумеется) числился первым в программе. И вот, наконец, проэктор защелкал и застрекотал как когда-то, и все внимание аудитории направилось на стену-экран. В это время на правую часть стены начинают проецировать современные фотографии, абсолютно никак не сочетающиеся с фильмом. Поэтому зрители в итоге должны были выбрать что-то одно. Наверное потому, что Евгений Славинский, когда снимал “Барышню и хулигана”, не знал о таком понятии, как пост-культура, и сделал фильм, который по-настоящему притягивает внимание. История о том, как влюбленный хулиган пытается ухаживать за своей учительницей, трогает не только потому, что перед нами – раритет. Перед нами еще и Маяковский, живой Маяковский: лицо-маска, быстрая, грубая “фотографическая” мимика, ухмылка, грусть, разочарование, смех неожиданно и резко сменяют друг друга…
Dead Can Dance. Вспомнилось – Москва, Его фото в кабинете у моего покойного дедушки-профессора консерватории. Живое лицо, жесткий взгляд. Размашистый и в то же время сжатый – росчерк в углу. Где эта фотография? Ее больше нет…

Фильм был в самом разгаре, когда вдруг на зрителей направили прожектор. Кто-то начал протестовать. Оказывается, телевизионщики снимали зал. Вдруг свет повернулся к потолку, и показалась гигантская тень. Половина лица освещена, половина – нет. Похож на негатив Маяковского – абсолютный блондин. Перед публикой предстал гвоздь программы – Ярослав Могутин в костюме воображаемого космонавта 30-х годов. Так как кино немое, Ярослав решил начать читать свои стихи прямо сейчас, когда действие фильма так накаляется! Интересно было наблюдать, что герои ленты немы, они по ту сторону реальности, в то время как здесь все обладают этим даром – даром речи и возможностью быть услышанными. Большинство текстов Могутин читал по-английски, так как на вечере присутствовало много его друзей – американцев. Довольно актуально, в частности, прозвучала строка “It’s always fun when famous people die”.

К сожалению, из-за неприспособленной акустики, слова часто ускользали от слуха, проносясь куда-то за окна галлереи сквозь колонны и подрамники картин… Там не менее, зал слушал внимательно. Ведь, в принципе, какое это имеет значение, если все-равно все есть пост-искусство? Стоит живой человек и говорит, а на экране в это время страдает хулиган-Маяковский и плачет бедная школьная учительница… It’s all unreal, you know. В конце Могутин прочел кое-что по-русски – яркие, интересные тексты. Последней фразой, закончившей его выступление, была “Пусть весь мир торчит”.

Чтец сошел со сцены, и превратился в модель, вместе с несколькими другими энтузиастами, прохаживаясь по галерее и демонстрируя костюмы в стиле «back to future» Ксении Голубь и Гоши Острезова.

Говорят, после этого еще Игорь Вишняков провел презентацию-заседание клуба «Друзья Маяковского» под новым лозунгом «Нео-Академизм», но мы к этому времени уже ушли, так как впечатлений было более чем достаточно. Выход был свободный.

Анна Генова

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *