Categories
Magazine

Рецензия на диск Murcof "Martes" (Leaf Records, 2002)

Слушаем лёжа.
Латиноамериканское вторжение продолжается. Но очень тихо.
Рики Мартин своё отыграл, отпрыгал и отдрыгал. Сэ ля вида лоха. За Amores Perros не последовала ожидаемая волна энергичного ‘жизненного’ кино с обилием крови и любви. Новые Кортасары и Борхесы либо ещё не родились, либо ещё не переведены на имперские языки. “Не перевелись ещё, на земле русской”. Троцкие и чегевары во сне ружья чистят.
И тут появляется персонаж, именующий себя Murcof.
За этим кошачьим и несколько приблатнённым именем скрывается 30-летний мексиканец Фернандо Корона (Fernando Corona). Его долгоиграющий дебют “Martes”, выпущенный сначала полуофициально в феврале на Static Discos, а затем уже официально в мае на лондонской Leaf Records, имеет все шансы стать одним из наиболее ярких и юрких музыкальных событий года.
Латиноамериканское вторжение продолжается. Но от него уже не разит макарэной с сыром под текиловым соусом, переливающимся через края сомбреро.
To, что делает Murcof, не имеет никакого отошения к музыке мачо мучачос. Это музыка без прописки и вторичных национальных признаков. Разумеется, такие безродные космoполиты с неба не сваливаются и на земле не валяются. Фернандо Корона — родом из легендарной Тихуаны, наркодельного сердца Мексики. Здесь он, под псевдонимом Terrestre, долгие годы сотрудничал с небезысвестным коллективом Nortec (Norteno Techno), тусовкой единомыслящих музыкантов, художников и дизайнеров, занимающихся скрещиванием мексиканской традиционной культуры (nortena) с западной технологией. Музыкальный продукт Nortec Collective можно услышать на сборнике “The Tijuаna Sessions Vol.1” (Palm Pictures, 2001). Можно, но вовсе необязательно, ибо звучит это всё, по большому счёту, как ламбада прокрученная через техно-мясорубку. Мучо мучачос, дорвавшиеся до сэмплеров. Лучше уж послушать, как спаривает электронику с латиноамериканикой живущий в Чили немец Уве Шмидт (Atom Heart).
Однако вернёмся к “Martes”. На первый взгляд, идея комбинации минимального техно с сэмплированными фрагментами классической музыки не нова. Это делал Gas, это сейчас делают Ekkehard Ehlers (“Plays” на Staubgold, 2002) и Stephan Mathieu. Akira Rabelais выпустил альбом с пьесами Эрика Сати и Белы Бартока, пропущенными через многослойные фильтры и эффекты (“Eisoptrophobia” на Ritornell,2001). Robert Lippok из To Rococo Rot и Tarwater обильно и со вкусом цитировал из Пятой симфонии Малера в своём миниальбоме “Close Open Close”(Raster, 2001). Даже Biosphere поленился и испёк свой последний опус “Shenzhou” (Touch, 2002) исключительно из мелко наструганного Дебюсси.
Mуркофский модус операнди, на мой взгляд, качественно отличается от вышеперечисленных примеров. Многие электронные музыканты, работающие с классическими сэмплами, движимы духом дадаизма-постмодернизма, и конечный результат, как правило, — коллаж, пастиш, мишмаш, деконструкция, plunderphonics, и прочая хаотичная ахинея. В худших случаях, надёрганные куски из дедушкиных пластинок грубо, не глядя, наваливают на толстую ритмическую техноподстилку. Murcof же создаёт глубокое обширное прохладное пространство, в котором классические оркестральные и хоральные партии сосуществуют с электронными ритмами, шумами и текстурами, без субординации и без мышиного антагонизма. Возможно, это делает его музыку более гладкой и более доступной, чем, скажем, Gas с его монотонной сдавленной подводностью или Ehlers с его шершавой непроницаемой стеной звука, “анжанерной работыэ”. Но это пространство придаёт музыке пористость и лёгкость, позвoляет ей дышать, держаться на плаву. И на слуху.
“Классический” материал, с которым работает Murcof, тоже в некотором роде уникален. Исключительно все используемые им сэмплы взяты из произведений так называемых “священных минималистов” (Holy Minimalists), современных композиторов в основном восточно-европейского происхождения, которые глубокой духовностью и религиозной тематикой высказывали, по крайней мере, до середины 80х, своё сублимированное “фэ” тоталитарным режимам. Наиболее часто упоминаемые здесь имена – поляк Хенрик Горецки и эстонец Арво Пярт. Но персональный кумир Муркофа – грузин Гия Канчели. Большинству из нас он известен как автор песни “Чито-брито-чито-маргарито-да” из фильма “Мимино”. Для Муркофа, Канчели, прежде всего, — гениальный автор “Vom Winde Beweint” (1990).
Звучит Murcof… хорошо. Как если бы Pole вдруг вкусил запретный плод мелодии. Или Vladislav Delay в тоске по чему-нибудь органическому-акустическому купил себе рояль. Или Chain Reaction продолжали строить свой “героиновый хаус” облачившись в рясы.
Ритмичные пощёлкивания раздаются на этот раз не из кафельной аптеки, но из факельного храма.
Таким образом, Murcof являет собой пусть не новое, но веское слово в несколько застоявшемся и забродившем жанре. Минимальное техно, как правило, либо фригидно-стерильно, либо безжалостно агрессивно. Фернандо Корона вдувает меланхолию и прекрасную зловещесть в ещё не остывшее тело иппохондрика и симулянта.
Murcof. Домашняя пушистая нервоуспокаивающая ночная музыка. (Недоброжелатели скажут – кастрированная. Пусть. Для совокупления с вашим мозгом есть много других достойных имён. А этот – нежно царапает. И не больно).
Слушаем лёжа.
Дмитрий Мартов, Ноябрь 2002
Try & buy “Martes” on Amazon.com

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *